| Главная | Об авторе | Выставки | Публикации | Галерея |
Родился 28 апреля 1952 г в г. Уфе. Закончил художественную школу № 1. Член союза художников России и международной ассоциации изобразительных искусств - АИАП Юнеско.
Картины находятся в музее изобразительных искусств им. М.В.Нестерова, галереях "Восток" и "Урал" г. Уфы , музее им. Савицкого г. Пензы, музее города Заречный, частных собраниях России и за рубежом: Израиле, Франции, Англии, Швеции, США, Польше, Германии и др.
Работы экспонировались на 50 персональных выставках. в городах - Уфе, Москве, Тамбове, Миассе, Пензе, Заречном, Сызрани, Загорске и других городах России.
Участник 13 коллективных ыставок в городах - Уфе, Москве, Вологде, Тюмени, Свердловске, Челябинске, Варшаве.
Михаил Спиридонов.
интервью с редактором газеты "Декамерон" - Ларисой Ливитас
Уфа-Москва (ноябрь 2006 г.).
Когда искусство стало приобретать форму товара, стало заметно, как в моем городе исчезла художественная жизнь и все разговоры стали сводиться к деньгам (сколько за сколько продается и т.д.). Когда искусство становится товаром, в его атмосфере исчезает сокровенность. Поскольку в провинции нет "арт-рынка", то я думаю, что это играет большую роль в формировании корней художника. В рынок втягиваешься незаметно для себя. Только тогда внутри появляется ветерок тревоги и тускнеет радость. В один из таких моментов, анализируя то, что со мной происходит, я вспомнил свой "угол детства", когда на табуретке у окна я лепил и рисовал "свой мир", в который легко уходил, как и все дети, и был "космически счастлив". Мне не надо было настраиваться на работу, "Сел, и уже там…". В детстве это игра-реальность. Ты свободен от социальных проблем и поэтому свободен.
Я учусь этой простоте у своих корней, хотя это очень нелегко, но похоже на "возвращение блудного сына". Когда ты живешь в провинции и вокруг тебя все неподвижно, то это похоже на "заповедник". И, конечно, всю информацию, которая до тебя доходит, ты воспринимаешь совершенно искренне, потому что велика жажда, и возникает мощное устремление в сторону этого магнита, и в своей внутренней жизни ты становишься сопричастен происходящему там, в центральном мире.
Не знаю как другие художники вспоминают, пятнами, фрагментами, или еще как, наверное, как и все люди. Другое дело, что сама профессия художника возвращает человека к детству, т.е. к корням, сама профессия заставляет не только вспоминать, но и вспоминая, анализировать и размышлять.
Что касается детских воспоминаний, на этот счет у меня возникает аналогия с путешественником, попавшим в незнакомую страну. Исследования этой страны будут полны открытий разного рода, пока не иссякнет экзотика. Так заканчивается детство полное открытий и восторгов.
Эти восторги притягивают и окрашивают (для тех кто их не забыл) все оставшееся восприятия реальности, как корни питают дерево. И естественно, если художник искренен, то соки корней наполняют его произведения, независимо от того сознает он это или нет.
Познание мира происходит не только визуально, но и через запахи, звуки, вкусовые ощущения. И запах крапивы, папоротника и улитки для меня остался на всю жизнь как "возрождающий" аромат. Одно из ярких воспоминаний детства, когда мне было лет пять, заросли папоротника, которые выше меня, и на папоротнике - улитка.
На счет раннего детства - там как у всех -шофером, моряком и т.д. Правда в 5 лет я часто видел себя "старым садовником, живущим среди ульев и цветущих яблонь.". Откуда это - не знаю. А к изобразительному творчеству поощрял меня отец. Он был незаурядной личностью, занимался журналистикой, пробовал себя в литературе, всю жизнь занимался скульптурой в малых формах. Поэтому пластилина у меня было в изобилии. Я вылепливал целые сказки со всеми персонажами и вместе с ними жил в этих сказках. И это, конечно, втягивает, потому что ты становишься творцом своих персонажей.
Так же крепко меня загоняли во внутренний мир, который начинал зарождаться, уличные конфликты, после которых возникало пронзительное одиночество и спасение от этого состояния было одно - уход в свой мир, где ты главный. Одиночество в детстве - полезная вещь для развития творческого начала. Это я потом понял.
Здесь, также как и, "каждый день не похож на другой", нет никакой схемы. Все зависит от смещения акцента в тебе самом. Поэтому, когда предаешься аскетизму, то тоньше и работается. Зато когда акцент перемещается в тело, то рука перестает слушаться, если так можно сказать. Вернее будет сказать, что перед тобой закрыли дверь и ты не можешь ничего сформулировать в своей работе. Ведь не зря же, в свое время, иконописцы, прежде чем приступить к работе, постились 2 недели.
Я поступал 6 раз. 4 раза в училище и 2 раза на художественно-графический факультет пединститута. Оба раза, при поступлении в институт, срезался на непрофилирующих предметах. А в училище, там совершенно другая история. Можно было только догадываться о "подводных камнях" про которые открыто не говорят. К тому времени, как я не поступил 6 раз, я уже во всю творчески работал и, вскоре, стал участвовать в молодежных выставках. Но перед этим было знакомство с уфимским художником Леней Абузаровым, он тогда был студентом училища искусств. Так получилось, что мы какое-то время жили в одном дворе. И у нас сложилась компания единомышленников - Володя Жигулин, Салават Ахметшин и я. Вдохновителем и учителем был Л. Абузаров. Удивительно творческой была атмосфера наших встреч. По ночам "гоняли чаи, или что покрепче" мечтали, читали стихи , рисовали, учились друг у друга. Присутствовала постоянная радость творческих открытий. Как мы могли не спать столько по ночам, этого я понять сейчас не могу. В этой атмосфере я стал замечать как с каждой новой работой становлюсь умнее, и что я не человек "третьего сорта", как научился чувствовать себя в школе. И стихи, и классическая музыка, к которым в школе кроме ненависти ничего не было, вдруг возвратились ко мне через творчество. Мы учились в музеях на картинах мастеров, пытаясь понять их технику, потом на пленере - у природы. Сейчас природа - мой главный учитель. Через какое-то время пришла радость от того, что не удалось никуда поступить, и тем самым не нахватать "чужих болячек" и сохранить свой заповедный мир.
А зачем? Разве они сравнимы с высшим состоянием творчества. Эти подпитки все равно что "кисломолочные нефтепродукты" - такой же абсурд. Наркотики уносят в мир иллюзий без всякого внутреннего труда и поэтому не происходит никакого духовного развития человека. И потом, творчество питается корнями, а галлюцинации - это нечто другое.
С самого начала сознательного творчества я ощущал свои картины как окна в мир своей "внутренней гармонии". Жизнь так устроена, что в ней много хаоса. И этот хаос заставляет мыслью и душой искать выход в гармонии. Самое реальное, что я могу сделать, это сформулировать свое чувство гармонии в живописи. В первую очередь я привык воспринимать свои картины как окна в иную реальность, в которой мне хочется быть всегда. Поэтому я давно перестал ставить свою подпись на полотнах, чтобы не спотыкаться об нее, в момент контакта с миром картины. Наверное, мне удалось сложить гармонию, потому что картины отводили людей от самоубийства (несколько случаев было мне известных). Интересно наблюдать воздействие выставок на людей в разных городах. Есть тонкая разница. Однажды мне предложили сделать выставку в Республиканской клинической больнице. Меня поразило то как глубоко чувствуют картины простые люди из деревень, когда они находятся в больничной тоске и в "промежуточном состоянии", когда неизвестно, что с тобой будет завтра. Оторванный от дома, в больничном ожидании, человек начинает жить внутренней жизнью и легко входит в контакт с произведением искусства. Я это тогда понял для себя. Чтобы человек, входя в выставочный зал, смог сбросить с себя внешнюю суету, я стараюсь, по мере возможности, делать синтез из музыки и живописи, подбирая музыку так, чтобы она звучала в унисон с картинами, что позволяет человеку быстро войти в мир произведения.
Мне часто говорят о сходстве моих работ с творчеством Тарковского и Чюрлениса. Мне приятно такое духовное родство. Я их люблю.
Причины покупок картин бывают разные. Когда в начале 90-х люди стали повально уезжать за границу они и скупали картины. У меня много работ с бараками и тополями, вот эти работы многие отъезжающие увозили с собой, потому что родились в таких бараках и картины были частью их Родины (это мне рассказывали галерейщики).
У нас "бум на живопись" появился в 90-х. К 1995 году он стих, когда появился закон о запрете вывоза из страны культурных ценностей. Иностранцы перестали покупать, интеллигенция (учителя, врачи, инженера и т.д), которая могла себе позволить купить картины для себя, стали нищать, а появившееся новые русские имели другие ценности. Для художников опять наступили "голодные времена" толкавшие многих в коммерцию и "творческую смерть". И вновь верно высказывание Вяземского, что в России "искусство самодержавно, потому что держится само".
Чтобы чувствовать себя комфортно я всегда стараюсь жить автономно от государства, конечно по мере возможности. Но это трудно. Государство (чиновники- вопрос с мастерскими, закупками, выставками и т.д.) втягивает меня в свою Вавилонскую башню, а я хочу жить в гармонии с собой и природой. Но все так устроено, что это практически невозможно. От этого возникает напряжение, которое у меня трансформируется в творческую энергию.
Скорее всего внутренняя потребность, потому что если отказываюсь от предложений сделать выставку, то чувствую себя скверно. Об интересных историях я уже ничего не помню, потому что открыл выставку и редко там появляешься.. Но одна смешная история, предшествующая выставке у меня есть. Однажды мне позвонили из городского музея (был такой у нас) и предложили поучаствовать в выставке, посвященной городу. Им нужны были мои работы с бараками. Я согласился и ко мне выслали автобус. А я так устроен, что какую бы выставку не делал, в школе, библиотеке или музее, начинаю испытывать сильное волнение, как перед экзаменом и ничего не могу с собой поделать. Меня трясло и я выпил рюмку водки.. Чувствую мало и выпил вторую. Волнение исчезло. Приехал автобус, стали выносит работы и ставить к стенке автобуса. В автобус я их занес, расставил, чтобы не бились и поехали. Едем, хмель улетучился и я чувствую, что не помню как заносил картину "Предчувствие полета". Уже отъехали прилично и я сгоряча решил, что напишу такую же работу, но потом сказал водителю о пропаже и мы повернули назад. Едем назад, и я себе представляю, как картина осталась на дороге у подъезда, а там снуют машины и как они ее разутюжили. Подъехали, а картины нет. Потом гляжу, картина аккуратно стоит на помойке и около нее дворники с лопатами и метлами на плечах, стоят смотрят . Такая получилась выставка одной картины. Я выставки свои планирую редко, большинство выставок происходило по просьбе заинтересованных людей, которые, побывав на очередной выставке, просили меня об устройстве таких же выставок в библиотеках, школах, домах-инвалидов и даже в других городах. Коммерческого интереса такие выставки безусловно не имели, но я никогда не отказывался, потому что мне это всегда интересно.
Об особой форме проведения выставок приходиться только мечтать. В основном довольствуешься тем, что есть и мерой своих возможностей. Даже когда удается сделать свою выставку с музыкой, то музыки, никто из смотрителей не включает, кроме редких исключений. Но что еще хуже, было несколько случаев когда включали свою музыку с мерзкой попсой. А что делать? , работают случайные люди. Надо иметь свой зал.
Знаю, что мои работы есть у разных коллекционеров, но галерейщики всю информацию об этом скрывают, стараясь и дальше оставаться посредниками между мной и покупателем.
Картины выходят из сердца, а не из рассудка и пишутся не один день. Поэтому в них присутствует большое наслоение чувств. Картина становится емкой, многоплановой и логический ум начинает находить в ней философскую идею, классифицирует направление и т.д. Процесс написания картины происходит настолько по разному, что выделить одну какую-либо схему, невозможно. Я каждую новую работу пишу как в первый раз.
Туман это не фирменный стиль, это скорее всего некая аналогия постижения мыслью реальности, которая выплывает из тумана наших представлений. Также туман обладает магнетизмом сокрытия некой тайны, которая проявляется по мере приближения к ней. Но все это я делаю не специально, а интуитивно. На эту тему было много вопросов на встречах со зрителем и проанализировав, я сформулировал это в словах.
Наверно можно, потому что с детства знал, что буду художником. Но быть везунчиком, это не то, что кушать торты с пирожными и купаться в одеколоне.
Бедные мои родители. Я это понял, когда у меня появились собственные дети. Тогда в полной мере осознал, сколько же крови попортил своим маме и папе.
В детстве мечтал о братстве людей. Я помню, как в самом раннем детстве знал, что зла быть не должно, что люди должны любить друг друга. Я помню, что мне приносило страдание осознание, что в жизни все происходит не так как должно быть. Со временем эта обостренность исчезла и я понял для себя, что здесь все так устроено, но при этом всегда внутренне знал как должно быть.
Жизнь избавила от главной иллюзии, что мне кто-то, что-то должен дать или в чем -то помочь.
Самый справедливый критик - это время. А все остальное принимаю к сведению, но делаю так, как чувствую.
По моему, любовь это вкус гармонии.
Любое слово, настроение, а уж тем более произведения искусств являются камертоном. И этот камертон заставляет звучать в человеке те струны, которые с этим камертоном созвучны. Когда начинаешь это понимать, то возникает мысль об ответственности автора перед теми, кто соприкаснется с его творением. И отсюда вытекает целый океан определенных следствий.
Я думаю, первая любовь дается человеку, чтобы он запомнил высшее состояние мироощущений. И вся жизнь человека, все его поступки выверяются внутренним цензором по этой вершине. И конечно эти корни питают весь творческий процесс, потому что творчество питается от корней.
Когда мы были молодыми художниками, и нас воспитывал обком партии и комсомола вместе с Союзом художников, в наш адрес было много глупой организованной критики и разных ультиматумов. Лично у меня это вызывало веселую злость. И в результате на свет появлялись новые работы, такие как: "Мерцающая свинья", "Красное окно", "Путешествие в отрезке времени" и др. Нравилось травить гусей.